введите цифры на картинке если цифры не разборчивые 
|
| Подарить подарок |
Добавить в Ленту |
ЕЩЕ |
ЗаметкаДневник. |
Всего записей: 167, комментариев: 4,235 |
Рубрики: все, цитаты, часть общего, застряловмозгу, идилечись, есть вопросы, лубок, сныВбреду, особаяПапка, тропиТропу, для невсех, Море, пожалуй соглашусь, бег по кругу
Бывший мой круглосуточный детский садик. Немало времени я провел в этом месте.... Теперь возвращаюсь сюда опять. Ныне это скромное ЗАО. Стабильная контора, 5 пароходов, куча лимитов, текучка морских кадров... Какая - то неслучайная случайность?
|
||||||
Было пару тройку раз , что поступал, заглушая внутренний голос, а спустя время, ведя бои за собственное, как тогда думал, счастье... А спустя время понимал, что победа мне уже не интересна, не желанна, да и к счастью ли ? Разбирая собственные промахи и распутывая тропы прихожу к выводу, что основной, базовой ошибкой , была не собственная воля, а навязанное исподволь чужое желание. Или, как разновидность - личная попытка предугадать желание другого человека (чаще всего - близкого). Не знаю, у кого как, но у меня есть предположение, что это - вообще тот краеугольный камень, который откинули строители)) Это желание - сделать в расчете на похвалу, или любовный бонус, или еще для чего - почти наверняка связано с неумением говорить "нет". Предполагается, что отказом мы может кого-то разочаровать, обидеть, оказаться плохими и т.п. О себе думать принято в последнюю очередь, что бы не быть обвиненными в эгоизме и неотзывчивости. Сперва это может вызвать досаду, затем - раздражение, а в итоге - хорошо если только нервное расстройство... До сих пор размышляю, что бы я чувствовал, если бы знал правду? Был бы предупрежден, или наоборот - обречен воплотить в жизнь собственные опасения?
|
||||||
|
||||||
«Клянусь Апполоном, врачом Асклепием, Гигеей и Панакеей, всеми богами и богинями, беря их в свидетели, исполнять честно, соответственно моим силам и моему разумению, следующую присягу и письменное обязательство: считать научившего меня врачебному искусству наравне с моими родителями, делиться с ними своими достатками и в случае надобности помогать ему в его нуждах, - его потомство считать своими братьями, и это искусство, если они захотят его изучать, преподавать им безвозмездно и без всякого договора; наставления, устные уроки и всё остальное в учении сообщать своим сыновьям, сыновьям своего учителя и ученикам, связанным обязательством и клятвой по закону медицинскому, но никому другому. Я направляю режим больных к их выгоде сообразно с моими силами и моим разумением, воздерживаясь от причинения всякого вреда и несправедливости. Я не дам никому просимого у меня смертельного средства и не покажу пути для подобного замысла; точно также я не вручу никакой женщине абортивного пессария. Чисто и непорочно буду я проводить свою жизнь м свое искусство. В какой бы дом я не вошел, я войду туда для пользы больного, будучи далек от всякого намеренного, неправедного и пагубного, особенно от любовных дел с женщинами и мужчинами, свободными и рабами. Что бы при лечении и без лечения я не увидел и не услышал касательно жизни людской из того, что не следует когда-либо разглашать, я умолчу о том, считая подобные вещи тайной. Мне, нерушимо выполняющему клятву, да будет дано счастье в жизни и в искусстве и слава у всех людей на вечные времена. Преступающему же и дающему ложную клятву да будет обратное этому» (Клятва Гиппократа)
|
||||||
Ответ на это уравнение лежит в психологической сфере. Именно наше отношение к вопросу присваивает полярность мыслям. Наша физиология ко всем изменениям относится настороженно, однако всё новое привлекает внимание нашего друга-разума (если, конечно, он не занят в этот момент поглощением калорий, или действиями сексуального характера). На путях информации стоят на часах своеобразные фильтры: моральные аспекты, внутренние убеждения (их так много, что они организуются интеллектом в целую систему взглядов), верования и суеверия… То, чему мы симпатизируем, пропускается по зеленому коридору, под одобрения и аплодисменты. Но то, что внушает недоверие, противоречит нашей системе аксиом – помещается в карантин для проверки, или сразу объявляется ересью и сжигается на пламени идеологического костра. Но еще есть противопожарная система в виде чувства юмора, или самоиронии… Ведь так интересно бывает поискать причину возникновения полярности. Что такое хорошо и что такое правда… а потом обсмеять её серьёзность и заняться тем, что тебе действительно надо - жить в радости))
|
||||||
|
||||||
|
||||||
|
||||||
А исходя из обратного, но тоже привлекательного, дескать делать кумира и поклоняться – дело темное и некошерное, то выходит другая однозначность: ограничит он своим мнение и видом, отвлечет от главного. Кого-то – от Истинного, а кого-то – от ещё чего…
|
||||||
Мы не ладим себя в женихи царевне. Мы в густые щи не макаем лапоть. Нам смеяться стыдно и скучно плакать. Мы дугу не гнем пополам с медведем. Мы на сером волке вперед не едем, и ему не встать, уколовшись шприцем или оземь грянувшись, стройным принцем. Зная медные трубы, мы в них не трубим. Мы не любим подобных себе, не любим тех, кто сделан был из другого теста. Нам не нравится время, но чаще - место. Потому что север далек от юга, наши мысли цепляются друг за друга, когда меркнет солнце, мы свет включаем, завершая вечер грузинским чаем. Мы не видим всходов из наших пашен. Нам судья противен, защитник страшен. Нам дороже свайка, чем матч столетья. Дайте нам обед и компот на третье. Нам звезда в глазу, что слеза в подушке. Мы боимся короны во лбу лягушки, бородавок на пальцах и прочей мрази. Подарите нам тюбик хорошей мази. Нам приятней глупость, чем хитрость лисья, Мы не знаем, зачем на деревьях листья. И, когда их срывает Борей до срока, ничего не чувствуем, кроме шока. Потому что тепло переходит в холод, наш пиджак зашит, а тулуп проколот. Не рассудок наш, а глаза ослабли, чтоб искать отличье орла от цапли. Мы боимся смерти, посмертной казни. Нам знаком при жизни предмет боязни: пустота вероятней и хуже ада. Мы не знаем, кому нам сказать: "не надо". Наши жизни, как строчки, достигли точки. В изголовьи дочки в ночной сорочке или сына в майке не встать нам снами. Наша тень длиннее, чем ночь пред нами. То не колокол бьет над угрюмым вечем! Мы уходим во тьму, где светить нам нечем. Мы спускаем флаги и жжем бумаги. Дайте нам припасть напоследок к фляге. Почему все так вышло? И будет ложью на характер свалить или Волю Божью. Разве должно было быть иначе? Мы платили за всех, и не нужно сдачи. 1972 Бродский
|
||||||
